Здоровье
Эксклюзив kp.rukp.ru
9 декабря 2020 15:02

«Коронавирус с нами до 2025 года»: главврач краевой больницы рассказал, когда уйдет зараза

Владимир Порханов показал, как в реанимации лечат больных COVID-19
Светлана ТУРЬЯЛАЙ
Владимир Порханов дал интервью «Комсомолке» прямо в операционной. Фото: Светлана ТУРЬЯЛАЙ

Владимир Порханов дал интервью «Комсомолке» прямо в операционной. Фото: Светлана ТУРЬЯЛАЙ

– Джаз сегодня, что ли, поставил? – спрашивает врач ассистента, глубоко запуская руку в зияющую полость на спине курильщика с 30-летним стажем. У мужчины рак легких, опухоль в 5 сантиметров.

Оперирует главврач НИИ «Краевая клиническая больница №1 имени профессора С.В. Очаповского» Владимир Порханов.

Врачи спасают от коронавируса молодого мужчину, у которого большое поражение легких . Фото: Светлана ТУРЬЯЛАЙ

Врачи спасают от коронавируса молодого мужчину, у которого большое поражение легких . Фото: Светлана ТУРЬЯЛАЙ

И пока врачи первой краевой больницы пытаются спасти пациента, я беру у них интервью. По-другому поговорить со светилами медицины просто не получается – сейчас у них каждая минута на счету.

Пациент, который лежит на операционном столе, выкуривал две пачки сигарет с день. И теперь у него во внутренностях что-то отрезают, сверлят, зашивают, чтобы избавить от злокачественного образования, порожденного курением. Проделав множество манипуляций, Владимир Алексеевич вынимает левое легкое из больного и кладет на стол.

– Вот опухоль, – разрезает скальпелем орган, еще пару секунд назад теплившийся в теле человека. – Она проросла в нижние доли, поэтому прошлось легкое полностью убрать.

Периодически у главврача звонит телефон, и все разговоры – только о коронавирусе!

Последствия курортного сезона

– Еще весной Вы сняли видеообращение, где говорили, что 50 лет работаете в здравоохранении, и не видел более страшной смерти, чем задыхание больного. Когда этот больной не может дышать, и когда этому больному не хватает аппаратов искусственной вентиляции. Тогда на Кубани было всего 39 случаев заболевания, сейчас – в разы больше. Вы готовы повторить эти слова и что они означают? – спрашиваю у Владимира Порханова.

– Это когда человек, как рыба, хватает воздух и не может дышать. И даже ИВЛ не помогает. Ничто не помогает, потому легких уже нет. Это действительно страшно. Я бы всех, кто не носит сейчас маски, собирается компаниями, отправил бы на экскурсию в реанимацию в ковид-госпиталь. Очень помогает, – говорит врач и звонит прямо из операционной руководителю инфекционного госпиталя первой краевой Ивану Шолину, чтобы я поговорила и с ним.

В реанимации «красной зоны» очень тихо, лишь слышно, как работают аппараты и тяжело дышат пациенты. Фото: Светлана ТУРЬЯЛАЙ

В реанимации «красной зоны» очень тихо, лишь слышно, как работают аппараты и тяжело дышат пациенты. Фото: Светлана ТУРЬЯЛАЙ

Владимир Порханов сам лежал в этом отделении с поражением легких 35 %.

– Слабость была ужасная после болезни, – рассказывает Владимир Алексеевич. – У меня ученик как раз защищался, так я в медуниверситете не мог подняться на третий этаж. Одышка была. Потом стал плавать. Каждое утро встаю в 4.30 и проплываю несколько километров в бассейне, потом иду в спортзал.

Почти все, кто перенес ковид, жалуются на слабость. А для хирурга очень важна твердая рука и отличная физическая форма. Владимир Порханов – человек волевой, спустя всего лишь месяц после болезни он снова встал к операционному столу.

– Владимир Алексеевич, коронавирус с нами надолго?

– Надолго. До 2025 года это точно! – отвечает главврач самой известной на юге России больницы. – Я сразу это понял, еще весной отправил своих врачей в Москву изучить опыт. Они были в Коммунарке, в Боткинской больнице, в НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского. Благодаря этому мы очень быстро развернули у себя инфекционное отделение. Но оно забрало из других отделений анестезиологов, реаниматологов. У нас спрашивают: почему не выполняете план по высокотехнологичным операциям? Раньше мы делали по 300 операций в день, а сейчас 220. Так специалисты работают в ковидном госпитале! Эту проблему надо в ближайшее время как-то решать. Одно могу сказать точно – наше инфекционное отделение в обозримом будущем не закроется. Более того, мы планируем развернуть дополнительные койки.

– Можно ли заболеть COVID-19 повторно?

– Можно. И в России, и в мире такие случаи уже есть. Причем при повторном заражении болезнь может протекать тяжелее. Поэтому надо носить маски, мыть руки и соблюдать социальную дистанцию. Маска в два, а то и в три раза увеличивает шансы не подхватить коронавирус. Но маски нужно носить правильно. Какой от нее толк, если она висит на подбородке? Это как на популярной картинке из интернета: надел трусы, но забыл спрятать причинное место.

– Перед началом курортного сезона вы предлагали на оперштабе по борьбе с коронавирусом продлить режим самоизоляции. Говорили, что приток отдыхающих из Москвы и Санкт-Петербурга может спровоцировать к сентябрю-октябрю в крае новую вспышку инфекции.

– Вот сейчас мы это и наблюдаем. Вторая волна как раз началась в начале осени. Сегодня у меня в ковид-госпитале ни одной свободной койки. Количество тяжелых больных возросло. А впереди Новый год. Я считаю правильным, что отменили новогодние корпоративы. Надо понимать, что ночные клубы и праздничные массовые мероприятия – это разносчики инфекции. Давайте вспомним, что Новый год – это семейный праздник и отпразднуем его дома. И дадим возможность медикам тоже побыть с родными. Некоторые месяцами не видели родных. Ну, такой этот год, зараза эта еще не побеждена. Просто надо всем взять себя в руки и потерпеть.

Тяжелых больных стало больше

«Красная», или «грязная» зона практически у всех ассоциируется с костюмами «космонавтов», как в народе прозвали средства индивидуальной защиты (СИЗ). И в таком облачении надо работать 6-8 часов, а в пиковые дни приходилось и 12. Хуже всего, когда зачешется нос – тут надо терпеть. В летние жаркие дни среди персонала случались обмороки. Надеваю этот костюм и иду в красную зону.

Заведующего ковидным госпиталем первой краевой Ивана Шолина застала на операции. У него на спине маркером написано «Шеф», а на груди выведено сердечко. «Кто-то ж постарался», – подумалось мне.

Наш корреспондент Светлана Турьялай в «красной зоне» ковидного госпиталя с руководителем инфекционного госпиталя первой краевой больницы Иваном Шолиным.

Наш корреспондент Светлана Турьялай в «красной зоне» ковидного госпиталя с руководителем инфекционного госпиталя первой краевой больницы Иваном Шолиным.

Врачи спасали 36-летнего мужчину со стопроцентным поражением легких. Накануне ночью его привезли из другой больницы, где нет необходимого оборудования и достаточно квалифицированных специалистов.

– Иван Юрьевич, а ведь считается, что эту уханьскую заразу тяжелее всего переносят пожилые люди, у которых много сопутствующих заболеваний.

– Коварство этой болезни – в ее непредсказуемости, – поясняет Шолин, не отрывая глаз от монитора, где высвечиваются различные параметры пациента, в том числе и сатурация (уровень кислорода в крови). – Этот больной крайне тяжелый. Ковид разорвал ему легкое, на этом месте образовалась гематома, которую мы стараемся убрать, чтобы не произошло нагноение. Прогноз неблагоприятный, но мы сделаем все, чтобы его спасти.

Время от времени наш разговор прерывается, как и прерывается сама операция: у больного сатурация, то есть насыщение крови кислородом падает до 36%. Это очень мало! Должно быть не менее 95-ти.

Тогда Иван Юрьевич подсоединяет дополнительные трубки, и сатурация медленно начинает расти. Можно продолжать беседу.

– Почему сейчас так много тяжелых больных?

– Потому что больше людей стали болеть. Сейчас у нас в отделении 211 пациентов, из них 68 – в реанимации (по данным на 7 декабря 2020 года). Всего с весны через госпиталь прошли около двух тысяч человек, через реанимацию – порядка тысячи. Мы принимаем самых тяжелых. Много ли потерь? Пока не подбивали. Вот когда все закончится, тогда и подсчитаем, проанализируем, а пока, кажется, даже мы даже лучше по каким-то аспектам. Сейчас не показатели важны, а жизни людей.

В реанимации – полная стерильность и звенящая тишина. Временами слышны звуки раций, по которым переговаривается персонал. Возле больных, окутанных проводами и трубками, суетятся люди в белых комбинезонах. Вдруг вижу женщину в обычной одежде, без маски, как будто она только что зашла с улицы.

- Это жена одного пациента, он на искусственной вентиляции легких, а она лежит на другом этаже, приходит к нему, чтобы поддержать, – объяснили мне.

Женщина села рядом с мужем, лежащим без сознания с трубкой в горле, и держала его за руку. Говорят, подолгу так сидит. Даже в одной семье люди могут болеть по-разному: кто-то легче, а кто-то тяжело.

Четверо пациентов на аппаратах экстракорпоральной мембранной оксигенации (ЭКМО), поддерживающих жизнь тяжелобольных. Это следующий этап, когда и ИВЛ не помогла. ЭКМО – это искусственные сердце и легкие, через которые прокачивается кровь больного и насыщается кислородом. Такие аппараты есть только в первой краевой. И только здесь делают переливание плазмы крови уже переболевших коронавирусом людей пациентам, проходящим лечение. Эта процедура показала свою эффективность: летальность упала на 27%. Уже сделали более 200 таких переливаний, в том числе и главврачу больницы Владимиру Порханову, когда он лежал в своей же больнице с коронавирусом.