Звезды

«Его сейчас убьют!»: Жена Владимира Спивакова вспомнила про страшное нападение арабов на скрипача в Париже

Муза и супруга маэстро — о хаосе и порядке, сломанных ребрах мужа и изолированных дочках
Фото: Александра Мудрац/ТАСС

Фото: Александра Мудрац/ТАСС

Владимир и Сати Спиваковы проводят изоляцию в квартире в центре Москвы. Пока дочери находятся в США и Франции, пара гуляет по пустой столице, разбирает библиотеку и обустраивает уют. Сати Спивакова в беседе с литератором Александром Цыпкиным раскрыла секрет семейного счастья и вспомнила, как арабы чуть не отняли у скрипача гонорары за гастроли по Европе.

ПРО ИЗОЛЯЦИЮ

«Мы за 36 лет впервые нос к носу больше двух месяцев. Плюсов в этом больше. Мы нашли свое пространство одиночества. Спиваков — домашнее животное, я в этом убедилась. Ему надо облюбовать то место, где в обзоре все стратегические точки: вход в жилище, кухня, холодильник, телевизор и я. Ему нужен такой обзор. Сколько бы я не делала отдельных уютных кабинетов, каждый из них превращается в «Москва Сортировочная». Когда началась изоляция, он пробыл в кабинете часа три, вышел и сказал: «Я задыхаюсь. Лучше буду ездить в Дом музыки». В итоге обжился в главной гостиной. А я нашла уголок уединения в его кабинете. Правда, библиотека здесь не разбиралась 15 лет. Я сама за 9 дней вместо спорта снимала сверху книги, протирала от пыли, перебирала, нашла старые письма, дубликаты одной и той же книги. Все отсортировала, теперь стало уютно. В этом смысле мы абсолютно разные. Мой комфорт — идеальный порядок. Маэстро — это хаос. И хаос не изжить. Любят ведь вопреки всему (смеется)»

ПРО ДЕТЕЙ

«Из негативного — день сурка. Мы ловим себя на мысли, что даже и не поскучаешь толком друг по другу. Хотя по детям — безумно скучаем. Не виделись с 15 февраля. У нас четверо детей — три наши дочери и одна приемная. Старшая живет в Нью-Йорке, а средняя, младшая и приемная — в Париже. Поначалу скайпились в конференции, а сейчас все больше индивидуально общаемся в Zoom».

ПРО ПРОГУЛКИ ПО ПУСТОЙ МОСКВЕ

«Изоляция у нас началась 22 марта, за это время мы выходили в четыре раза. Торжественно надевали маски и перчатки. Завернули за угол, бульвары перекрыты, скверики тоже. И Вова отвел меня туда, где рос в интернате, когда учился. На улице Семашко, которая теперь — Большой Кисловский. Мы завернули туда, там стоит интернат «Центральная музыкальная школа». Он рассказал, как на этом месте у него была драка, его побили, и он тоже выбил кому-то три зуба. В общем, прошлись по местам боевой славы. Потом догуляли до моего ГИТИСа. Когда идешь по пустой Москве медленно, обращаешь внимание на дома вокруг и замечаешь, кто из великих в каком доме жил, где Пушкин читал «Бориса Годунова» в доме Вяземского. А в другое время пролетаешь мимо и не успеваешь поднять голову».

ПРО ДРАКУ ВО ФРАНЦИИ

«Вообще, скрипач-боксер — это интересный феномен. В деле его бойцовские качества всегда были очевидны. Я видела жуткую драку в Париже. Пасха, 30 апреля 1989 года, он играл концерт Чайковского — хорошо помню дату, потому что на следующий день 1 мая в Париже всем дарили ландыши, это традиция. Это было время, когда все деньги, заработанные за границей, надо было с утра бежать и отдавать в Госконцерт. И мы возвращались поздно, после того, как хорошо посидели у Растроповича — шли минут 20. Счастливые, после гастролей, у Спивакова в скрипичном чехле — гонорары за концерты в Англии, Германии, Франции. Идем в элегантных плащах, теплый Париж. И метров за 70 видим троих человека — два араба и один афроамериканец. Улицы пустые! И когда мы проходили мимо, они что-то свистнули друг другу и кинулись на нас, лопоча что-то типа «дайте денег». Спиваков ответил, что ничего не понимает. Я не успела заметить, буквально секунда, как ему вдруг самый рослый бьет в живот. Вовочка согнулся, скрипка (с деньгами) летит на землю, я как жена скрипача ложусь на этот чехол. Начинаю отбиваться каблуком и ору так, что слышу свой голос со стороны. Вижу, как Вова дерется с ними буквально на проезжей части. Это было, как в кошмарном сне. Мысль одна — его сейчас убьют! И вдруг я вижу, как Спиваков стоит на полусогнутых и выдает монолог, как у героя Леонова в «Джентльменах удачи»: «пасть порву, моргалы выколю» на всю авеню Клебер. Потом вдруг наносит грабителю удар в морду, другой, тот хватается за нос, кровища льется отовсюду. И они со свистом убегают. Я продолжаю орать. Он хватает меня в охапку и кричит: «Дура, чего ты орешь? Мы победили. Дома он отмылся от крови, миролюбиво взял яблочко сел читать книгу. По прилету в Москву побежал в Склиф, и выяснилось, что у него сломано два ребра. Он мужественно надел корсет и улетел в Рим»

ПРО ХЕЙТЕРОВ

«Ненавистников в интернете у меня крайне мало. С другой стороны, меня безумно раздражает, что меня не воспринимают как Сати Спивакову — меня воспринимают как жену Спивакова. Вешают ярлык: #женамаэстро. Я все больше и больше протестую, потому что у людей такое представление — если жена маэстро, значит должен быть черный низ, белый верх. Не дай Господи что-то не так. «Как, у вас татуировка?» — один раз на какой-то фотографии вылез вот такой маленький кусочек моего тату. Как в старом армянском анекдоте: «Так ты еще и ногу на ногу закидываешь?». Будто жена маэстро — это жена Папы Римского. Меня это иногда выбешивает до безумия»