Премия Рунета-2020
Краснодар
+2°
Boom metrics
Экономика
Эксклюзив kp.rukp.ru
1 февраля 2024 14:13

Доктор экономических наук выразил мнение об образовании на Кубани

Александр Полиди в интервью на радио «КП»-Краснодар» рассказал о профессии экономиста
Фото:: Стешин Дмитрий

Фото:: Стешин Дмитрий

В экономическом подкасте «Деньги Кубани» Александр Полиди подчеркнул, что Краснодарский край и Россия в целом нуждаются в экономистах и финансистах. Эксперт рассказал, насколько сильное кубанское образование, а также поделился с абитуриентами советами в выборе профессии.

- Экономист и финансист будущего – это кто?

- Это, конечно, не тот экономист-финансист и тем более не тот бухгалтер, который есть сегодня. Это человек, который экспертно понимает законы функционирования финансов, фондовых рынков, финансовых рынков, кредитных рынков и т. д. Это специалист, который разбирается в инвестициях, в узких сферах. То есть сейчас экономика, как профессиональная деятельность финансиста, распадается на очень узкие, очень узкозаточенные, нишевые решения. Например, я сам по образованию инженер-экономист. То есть я человек, который одним, кстати, из последних в стране получал инженерно-экономическое образование. Потом по безумным абсолютно причинам это было упразднено, но, тем не менее, я понимаю производство. И инженерно могу составить какие-то производственные линии, цепочки. Отсюда всё: мотивация, KPI, ключевые показатели эффективности, управление затратами, управление по изменениям и т. д. Поэтому край, страна и мир нуждаются в экономистах, финансистах, маркетологах, бухгалтерах. Но в ближайшие десятилетия – это экспертного уровня специалисты. Рутинная работа – это искусственный интеллект. Сегодня не может быть финансиста, а может быть финансист по управлению корпоративными пакетами или портфелями облигаций, по управлению гособлигациями или по формированию клиентских портфелей, допустим, сбалансированного роста. Это будущее.

- Насколько наше кубанское экономическое образование сильное? Как оно подстраивается под реалии, о которых вы говорите? Есть ли понимание будущего, и какая трансформация произойдет с профессией?

- Я буду честен. Хотя имел определенное отношение к экономическому образованию, но оно не сильное. Потому что это, в принципе, проблема вообще образования. Дело в том, что это профессиональная, достаточно консервативная сфера. И она не успевает сегодня за тем, как развивается рынок, тот же самый искусственный интеллект, различные системы работы с большими базами данных. Образование отстает, и отстает очень серьезно. Я не могу, не буду кривить душой, говорю откровенно – образование у нас несильное. Совсем не понимаю, как, например, в свое время я, выпускник вуза, был востребован в бизнесе. И у меня не было проблем в том, чтобы просто сразу со студенческой скамьи идти работать. Да, чему-то обучаясь в процессе, было наставничество, но ты был готов. Сейчас я не вижу, чтобы масса экономистов, финансистов и других молодых специалистов экономических профессий была заточена под потребности рынка и бизнеса. Это огромная проблема. Мне, честно говоря, очень не по себе, когда своих выпускников я, например, встречаю на кассах в супермаркетах.

- Как понять абитуриенту, что экономика – это его или не его? Есть ли какие-то критерии в помощь молодому человеку? Какие бы вы дали советы?

- Совет следующий. Начну с себя, как я выбирал эту профессию. А я действительно считаю, что это лучшая профессия в мире, ведь она отвечает на все вопросы материальной жизни, если ей заниматься серьезно. Тогда, в 90-е годы, это было модно. Был колоссальный дефицит вообще экономистов, финансистов. Это была новая экономика, она становилась на ноги. А сейчас совершенно другая ситуация. Сейчас выбор профессии должен быть гораздо более осознанный. И здесь вопрос абсолютно не в моде. Это должно нравиться, причем не абстракционная экономика. Ведь она не о бизнесе, а о том, как функционирует система денежного товарного обращения. О том, какие существуют закономерности в области обмена товарами и услугами, в области формирования продукта, финансового результата, доступности экономических ресурсов. Вот это экономика. Предпринимательство – это то, как структурировать свою предпринимательскую жилку, то есть стремление к созидательному предпринимательскому труду, желание создавать что-то новое, чем-то рисковать. Это две совершенно разные стези. Поэтому первое, что я бы рекомендовал молодым людям: определиться, хотите ли вы рисковать, заниматься предпринимательством, идти в свое дело? Это одна стезя. Нравится ли вам анализировать рынки, финансовые и денежные потоки, заниматься инвестициями, работать с цифрами? Это вторая стезя. И третья: нравится ли вам заниматься так называемым «бизнес-сервисом»? То есть это и маркетинг, и учет, и работа с персоналом. Сегодня молодой человек не может быть экономистом вообще. Он может быть экономистом в области, допустим, инвестиционного анализа, маркетинга, учета налогов и всего, что с этим связано. То есть необходимо четко понять, что тебе нравится именно как ниша. А вот эти все абстракции «я экономист» - это уже ни о чем.

- Какая ниша в ближайшем будущем может стать наиболее успешной? Может быть, ваш совет поможет определиться тем, кто еще пока не определился. Как вы выбрали себе путь?

- Я пропускаю через себя всё то, чем я сейчас занимаюсь. Первое, это, конечно, маркетинг. В нем очень большие творческая и экспертная составляющие. И поэтому нужно понимать, где искусственный интеллект, где машинное обучение, работа с большими базами данных, которые сегодня отдаются машинам, где это будет вытеснять человеческий труд. Вот маркетинг имеет очень большое креативное начало, большое психологическое, на кончиках пальцев, составляющее. Второе – это экономическая оптимизация производственных систем. То есть это то, как управлять ресурсами, как искать узкие места, беречь ресурсы, заниматься производительностью, ликвидировать потери. И это тоже достаточно большая креативная составляющая. Третье – это работа с персоналом, это все, что касается мотивации, найма, адаптации, разработки систем эффективной работы персонала. И, безусловно, это все, что связано с финансами: в первую очередь, вычислительные вещи, связанные с обработкой больших баз данных. Как принимать решения, опережать роботов, которые сегодня работают на бирже. То есть, как предвидеть тренды, как их формировать, как оперировать информацией, которая, может быть, машинам, в силу эмоциональной составляющей, пока и в ближайшее время будет недоступна. Это четвертое.

- Насколько экономисту проще стать управленцем, или управленцу проще стать экономистом?

- Я – экономист, но совершенно не управленец. Мне Бог не дал какие-то инструменты. Да и желания кем-то управлять и работать в управлении нет. Есть четкая экономика, четкое управление. Между ними есть пересечения. Что такое управление? Это процесс, который воздействует, - корректор, план, мотиватор и координатор. И здесь экономическое образование, подоплека важны на уровне понимания - что ты делаешь и как ты делаешь, с помощью чего и с помощью каких черт характера ты это делаешь. Это совершенно разные вещи. Не всем дано быть предпринимателями. Да, есть всякие исследования, где говорится, что 5%, 7%, 8% людей могут быть предпринимателями. Но что значит быть предпринимателем? Брать на себя риск, смотреть в будущее, строить стратегию, какие-то предположения, которые нужно как-то верифицировать. Вот это, в частности, про меня. Поэтому экономика и управление — это разные сферы.

- У вас очень большой преподавательский опыт. Скажите, какой примерно сегодня средний возраст профессорского состава?

- Он очень разный - и по разным вузам, и по разным специальностям, направлениям подготовки. Не берусь сейчас ответить за точность цифр, но мне кажется, это все-таки где-то 45+.

- Куда движется современная экономическая наука? Где сейчас профессора берут новые тенденции и веяния? Это всё зависит от конкретного человека, или это всё-таки система, о которой мы говорили в предыдущем вопросе?

- Нет, это зависит исключительно от конкретного человека. Система оценки качества, которая государством применяется в образовании, имеет исключительно статистический характер, ничего общего не имеет с какими-то интеллектуальными вещами, с развитием личности. Это исключительно статистическая система, которая, с моей точки зрения, является крайне губительной. Но, говоря о себе, я всю жизнь сочетал работу в бизнесе и в преподавании. Где-то больше, где-то меньше. Сейчас меньше. И могу сказать, что вопрос: «Где черпать знания?» - это вопрос абсолютно индивидуальный. Я абсолютно четко уверен, что научить современного студента, молодого человека чему-то из бизнеса, не работая в бизнесе, невозможно по определению. Практика имеет значение. Причем практика сейчас гораздо богаче теории. Недавно задался вопросом, что в раннюю советскую эпоху, 20-30-е годы, у нас были нобелевские лауреаты, выходцы из российской советской экономической школы. Это Леонтьев, Кондратьев, Чаянов. Другое дело, где они жили, вытеснили их или не вытеснили, но тем не менее. Это фамилии очень известных для мира экономистов, кстати говоря, на трудах которых сегодня в значительной степени построено народно-хозяйственное прогнозирование в экономически развитых странах, в частности, на Западе. Система «затраты – выпуск» Кондратьева до сих пор актуальна. Но сейчас такого нет. И, по крайней мере, я не вижу такого уровня фундаментальности экономической науки, которая была тогда. Есть какие-то исследования, институты исследовательские, которые делают и заказные, и инициативные исследования. Но такого уровня фундаментальности нет. Наверное, это всё-таки продукт той эпохи, в которой мы живём. Может быть, это даже не востребовано сейчас. Но это так.

Есть вопрос: «Откуда ты берёшь знания?» Я, например, много читаю, причём уже не печатных вещей, а исключительно СМИ. Деловые средства массовой информации дают гораздо больше. Я всегда говорю студентам, с которыми работаю: «Если сейчас мы отбросим всю ту шелуху, которая есть, необходимо говорить на английском языке, знать его». Потому что огромное количество, в десятки раз большее количество информации, в частности, по экономике, по маркетингу, по инвестициям, по финансам, публикуется на английском языке. В этом нет ничего зазорного. Многие вещи безумные говорятся по поводу языка. Но я прагматик. Если на английском языке издается львиная доля литературы, публикации по моей специальности, я должен знать английский язык. И, кстати говоря, это подход китайской профессуры, китайских вузов, которые совершили просто космический взлет в качестве образования, в его инструментарии, где как раз эта проблема невостребованности и перекосов образования и реального бизнеса решена, в том числе и поэтому.

- В каком возрасте вы определились с выбором профессии и решили точно, что станете экономистом?

- Я очень просто определился, несмотря на то, что у меня семья – исключительно сельская интеллигенция, учителя-врачи. Тогда экономика была модной. Я понял, что нет призвания быть врачом. Учителем я так или иначе стал уже в процессе. Определиться с выбором профессии – это были последние классы в школе. Я ни секунды не пожалел об этом. Это не была ошибка, это был очень правильный, зрелый выбор в том, что мне нравится этим заниматься. И на это не оказывал давления абсолютно никто. К чему я, кстати говоря, и призываю всегда молодых людей. Не нужно слушать, не нужно опираться на чей-то опыт, нужно слушать себя и нужно смотреть, нравится тебе или не нравится та стезя, на которую ты ступаешь. Потому что повторить чей-то жизненный путь или чей-то материальный успех - соседей, родственников и так далее - это так себе история. А вот заниматься любимым делом… Есть такая пословица или мудрость: «Занимаясь любимым делом, тебе никогда не придется работать». Вот это частично про меня.

- Кого бы вы назвали своим учителем?

- Безусловно, это школа экономического факультета политеха (ныне Кубанский государственный технологический университет. - Прим. ред.), которой очень благодарен. Я считаю, что экономическое образование 90-х годов, которое потом было утрачено, было фундаментальным. Что советское, что постсоветское. И та профессура, те преподаватели, которые в начале 90-х работали в политехе, это были действительно великие учителя. Я сейчас не хочу никого обидеть, поэтому не буду перечислять пофамильно. Со многими общаюсь. И ничего подобного сейчас, даже близко подобного по фундаментальности, нет.

- Какая у вас есть яркая черта, которая говорит о том, что вы экономист?

- Знаете, моя профессия – это и есть моя жизнь. Любое свое решение всегда взвешиваю по системе «ресурсы – результат». Это видно даже по моему быту. Любое решение о покупке или о чем бы то ни было я всегда принимаю взвешено, оцениваю ресурс, который на это пойдет, оцениваю альтернативные издержки, то есть, от чего я отказываюсь и что я получаю. На чем я точно не могу экономить, так это на поездках, возможности что-то познавать. Та знаменитая насмотренность. Естественно, что на жизнь себе я зарабатываю как бизнес-консультант, то есть я стратегически консультирую компании, в первую очередь по экономике. И для меня насмотренность – это очень большая инвестиция. Это всегда такой прагматизм, моя черта. Может быть, даже некоторые мои близкие над этим иногда подсмеиваются, что я бываю слишком прагматичным, слишком расчетливым. А вот что касается насмотренности и инвестиций в себя, в частности в поездки, получение новой информации, в том числе в изучение и продолжение изучения языков, вот это, наверное, то, что является моей отличительной чертой. Перезагрузка тоже важна для меня, безусловно. И борьба с потенциальной болезнью Альцгеймера путем изучения языков – это все-таки тоже очень мощная инвестиция в себя.

- Назовите страну, которая на вас произвела неизгладимое впечатление с точки зрения экономики, экономических показателей.

- Таких стран на самом деле много. И любая страна, которую я посещал и, дай Бог, буду посещать, произведет, я уверен, такое впечатление. Крайний мой опыт – посещение Южноафриканской Республики. Страна, которая в 1994 году освободилась от наследия Апартеида. Эта страна на протяжении 25 лет растет больше, чем на 5% ежегодно. Там свобода предпринимательства сочетается с очень знаковыми проектами, которые продолжают колониальное наследие, но которое сегодня таковым не является. Это страна, которая показала мне, что все можно превратить в позитив. Вот даже то колониальное наследие, голландское, английское, на котором эта страна возникла, развилась, сейчас она тоже на нем так или иначе живет. Это тоже позитив, и это талант, и добрая воля тех, кто этой страной управляет, чтобы это наследие превратить в фактор роста: 5,5%. Я разные данные видел, по последним – 7,5-8%. И это не только за счет туризма.

Одну цифру вам приведу. У ЮАР возникли дипломатические отношения с Китаем в нулевых годах. За это время товарооборот ЮАР и Китая вырос в 30 раз. Страна могла использовать свое экономико-географическое положение, в том числе свое наследие (в ЮАР не было никогда революции, даже смена Апартеида, падение его – это был бескровный, безнасильственный процесс). Я, кстати, даже видел южноафриканские университеты, в частности в Стелленбоше. Это очень современные университеты, до которых нам расти и расти. Это архитектура, а что касается креативных индустрий, семимильными темпами развивается IT-сектор, развивается фуд-индустрия. Причем не только совместно с Китаем, вообще глобально. Это и Китай, это и Европа. То есть происходит смешение капитала. Это страна контрастов. И они очень заметны. Но у нас тоже город контрастов. Достаточно отойти от улицы Красной на два квартала в ту или иную сторону, тут тоже увидишь контрасты. В ЮАР, в развивающейся стране, кстати говоря, ВВП на душу населения в два с лишним раза меньше, чем в России, но он растет очень серьезными темпами. Вот тому, как соединить смыслы, наследие, современность, экономико-географическое положение, свободы предпринимательства, – этому надо нам учиться точно.