На Кубани готовы перерабатывать больше 2,5 млн тонн молока в год: Только нет спроса

Константин Синецкий в студии радио КП

Молочная продукция в Краснодарском крае дорожает - с этим не поспоришь. Тем не менее, цены на нее не такие высокие, как на другие продукты.

Руководитель Южного молочного союза с ведущим Дмитрием Михеевым

- В процессе продовольственной инфляции молочная продукция скорее даже является дефлятором. Потому что видно, как меняется цена. Например, если цена в среднем на продукты питания за определенный промежуток времени выросла в два раза, то молочная продукция в этот же период подросла в полтора раза. То есть нельзя сказать, что молочная продукция здесь в авангарде, она скорее в фарватере, - отметил в эфире программы «Персона недели» с Дмитрием Михеевым на радио "КП"-Кубань" руководитель Южного молочного союза Константин Синецкий.

- А что дальше? Что ждать потребителю к Новому году?

- Все решает рынок. И вы видите, что этим процессом тоже управляют. Например, ценами на социально значимые продукты. Это то, к чему мы привыкли: ГОСТовское молоко, в том числе, в мягкой упаковке, масло 72,5%, сметана – находятся под особым контролем, и там произвольное поднятие цен невозможно. Это все согласовывается. Есть же продукты свободного рынка: премиальные сыры, жирное масло. Сейчас популярна марка молока «отборное» – это молоко без какой-то дополнительной обработки. В таких случаях, конечно, ценообразование свободное, но я не думаю, что дорожать будет сильно. По крайней мере, сейчас, если брать молоко-сырье, то в сельском хозяйстве, наоборот, вопросы начинают задавать крестьяне. Молоко-сырье начало на незначительные проценты, но дешеветь. А для них подорожание на рубль – это радость, а когда оно подешевело на несколько копеек – это уже тревожно. В плане сырья предпосылок для подорожания нет, если только в плане каких-то других факторов. Это либо налоги, а мы знаем, что НДС меняется, либо это будут энергоносители или какие-то другие (транспортные) расходы.

- Если спрос на молоко падает, почему тогда рынок откликается ростом цен на молочную продукцию?

- На самом деле спрос на молоко не падает. В последнее время, и это, кстати, для молочной отрасли явилось определенным вызовом, спрос на молоко стабильно растет. Только сейчас рост замедлился, но он все равно присутствует. Причем, что интересно, растут категории именно новые, современные. Это йогурты, сырки, в том числе сладкие творожные. А ряженка и кефир – «падают» в спросе. Очевидно, наверное, поколение людей сменяется…

- Правда, что люди в основном молодые, в принципе, стали меньше употреблять молока? Если да, то с чем это связано?

- Здесь тоже немножко пофилософствовать можно, ведь сейчас у нас и понятие возрастов сильно поменялось, да, и молодыми люди остаются и после 40 лет. Может быть, есть определенное поколение, которое действительно в какое-то время не любило молочные продукты. Но сейчас молодежь, именно школьники и студенты, вы посмотрите, они все идут со стаканчиками с кофе. А кофе в какой пропорции? Редко кто черный кофе пьет. Все пьют кофе с молоком. Вот вам и рост потребления.

- Хорошо, почему тогда меньше потребляют ряженки?

- Здесь мы просто видим, что действительно меньше.

- Фермеры сообщают, что им сейчас сложно. И в пример ставят, то что если вы захотите заняться молоком, то рубль, который вы вложите в производство, вернется к вам только через 8-10 лет.

- Действительно молочная отрасль в инвестициях очень капиталоемкая. Нужно много денег потратить, чтобы начать. Но когда начали, когда уже идет обычный процесс – тут уже настоящий бизнес. Корова, если ее сдать на мясо, она стоит в разы дешевле, чем цена самого продукта – молока, которая корова даст за год. Но чтобы построить, запустить ферму, для этого есть меры государственной поддержки. Сейчас меняются подходы. Если нужно что-то быстро нарастить, то вкладываются в строительство, в запуск. Если нужно, чтобы что-то работало без сбоев - вкладываются в процесс. Вот сейчас, с учетом того, что молока производится достаточно, убрали такую меру господдержки, как субсидия на литр молока. Она уже крупным предприятиям оказываться не будет. В этой мере господдержки остались только хозяйства средней и малой формы, и то при условии, что у субъектов есть соответствующее софинансирование. То есть Москва денег не даст, пока субъект не положит рядом столько, сколько он туда же должен и может дать, к этой мере господдержки. При строительстве или реконструкции больших объектов (а именно размер объекта должен быть больше тысячи голов), часть вложенных средств возвращают сразу – это «капексы». И сразу инвестиционный рубеж преодолевается тем, что не надо 8 лет окупать. Проект окупаться начинает уже через 3-4 года.

- Сколько предприятий в Южном молочном союзе?

- 24 действующих члена – молокоперерабатывающих предприятия, и четыре почётных члена – это вузы и научные организации. Не только Краснодарский край, но Ставропольский, Республика Адыгея, Ростовская и Волгоградская область, Крым. Всего шесть южных регионов у нас.

- Как улучшилась или ухудшилась ситуация на молочных заводах за последние 10 лет?

- В целом молочная отрасль остается стабильной. Вы видите по полкам, что ассортимент достаточно большой, что основные производители присутствуют, продукция достаточно свежая и есть из чего выбрать.

- А какая проблема у отрасли существует сейчас? О чем сейчас думают производители молока?

- Проблем всегда много. Конечно, все думают о том, что это должно быть рентабельно и законно. То есть как законно и рентабельно заработать денег и удовлетворить спрос. Специфика именно нашей южной отрасли заключается в том, что в Краснодарском крае существует большой избыток перерабатывающих мощностей. И если в регионе у нас получают с ферм в районе 1,8 млн тонн молока в год, то перерабатывают только около 900 тысяч тонн. Остальное молоко разъезжается по соседним регионам. И при этом отрасль имеет запасы созданных мощностей, оборудования, способного переработать больше, чем 2,5 млн тонн молока в год. И вот эти мощности остаются недозагруженными не потому, что дефицит молока-сырья, а именно потому, что они упираются в его естественное потребление – в спрос. Рынок насыщен, производителей много, и люди хотят видеть разнообразие. Здесь, как в любой профессии, подходы именно профессиональные, отражаются и на продукте. У кого-то сильной стороной являются, например, требования по качеству, и тогда они могут в своем процессе закладывать сроки хранения, годности с большим запасом. Оно произведено в настолько стерильных условиях, на настолько чистом оборудовании, что может храниться гораздо дольше, чем у конкурентов. С другой стороны, я знаю, что иногда люди опасаются такого молока с длительными сроками годности. Считают, что если молоко быстро скисает, оно более натурально. Отчасти люди в этом правы. Кроме молока еще присутствует естественная микрофлора, которую корова с собой с пастбища принесла и внесла во время доения в молоко. Часто домашнее молоко уже на третий день скисает – это естественный процесс. С этой точки зрения – это натуральный процесс, и молоко натуральное. Но это не значит, что молоко в какой-нибудь промышленной упаковке, которая действительно в холодильнике может стоять и неделю, и дольше, не скисая, что оно менее натуральное. Можно элементарно провести эксперимент – ложку сметаны положить в это молоко, поставить его в тепло, и вы увидите такую же простоквашу, к которой привыкли от домашнего молока.

- После введения санкций стало ли сложнее производить кисломолочную продукцию, сыры?

- Здесь, скорее всего, имеются в виду не сами по себе санкции, которые, безусловно, осложняют работу. Становится затруднительным доступ к оборудованию, к технологиям. Многие иностранные компании ушли, а они были тоже носителями определенных передовых технологий. Если же рассмотреть вопрос, например, контрсанкций, когда перестала ввозиться продукция из-за рубежа, в первую очередь из стран Европы, то конкуренция уменьшилась. А в Азии культуры молочного производства, конечно, такой как в Европе и в России нет, они наоборот потребители нашей продукции. Рынок расширился, потребитель привык к продуктам европейского качества, и я не скажу лучше они или хуже, они просто другие. Никогда у нас в России не делали сыры с плесенью и пришлось учиться их производить. Так же как твердые и сверхтвердые сыры. Никто и никогда не употреблял йогурты в том понимании, как мы их увидели и научились производить. Я еще из того поколения, помню, что был кефир, была сметана в баночках и все было с мягкими крышечками, а молоко в треугольных пакетиках. Но есть и обратная сторона. Например, кефир – это же наш традиционный национальный продукт. Но смотрите, какую популярность он сейчас во всем мире набирает. Практически, как сейчас принято говорить, это «единорог» – проект, который взлетает без какой-то посторонней помощи. Так вот: все гонятся за тем, чтобы освоить производство кефира, потому что это для них новый продукт. И они удивлены тому, что он есть.

- Смог ли наш кубанский бизнес перестроить свою работу и приспособиться к введенным санкциям?

- Конечно. И опять же, возвращаясь к полкам, вы это видите на примерах. Все есть, всего достаточно.

- В какие страны производители молока поставляют свою продукцию? В Краснодаре часто встречаем белорусскую молочку, а в Минске есть молочная продукцию из Краснодарского края?

- Наш рынок, он, конечно же, направлен, в первую очередь, на удовлетворение внутреннего спроса. Но, например, сухая сыворотка сейчас очень большой вес набирает на международной арене. И Россия даже является в настоящий момент, по росту ее предложений – лидером. Получается такой определенный успех. Потому что сыворотка всегда являлась побочным продуктом, который никогда не учитывали в производстве. А в последнее время обратили внимание, что она тоже чего-то стоит. И ее переработка снимает ряд экологических проблем...

- Куда мы эту сыворотку поставляем, в какие страны?

- Прежде всего, это страны Азии и Африки. Туда сейчас активно идет наш весь экспорт.

- То есть Европа закрыта для нас?

- Безусловно. Туда по ряду других причин и раньше продукцию было сложнее отправить. А вот наше кубанское мороженое стало всемирным брендом, даже гости из Китая приезжают к нашему президенту с просьбой отправить им его. Этот же производитель прямо сейчас рассматривает вопрос экспорта своей продукции в Израиль, поставляет его и в Объединенные Арабские Эмираты. Эта продукция есть и в Индии. У них самый широкий спектр. Безусловно, все страны постсоветского пространства тоже знают нашу продукцию и с удовольствием обмениваются ею. Я знаю, что продукция наших предприятий есть и в Казахстане, и в Узбекистане. Лично видел в Ташкенте.

- Как будет меняться рынок труда? Какие профессии в ближайшее время могут вообще перестать существовать?

- Если опять же касаться молочной отрасли, недавно на одном из мероприятий слышал доклад консалтингового агентства, который провел оценку трудозатрат. Около 90% трудозатрат в молочной отрасли связаны с простыми манипуляциями: взять что-то и переложить в другое место, накрыть или приклеить. В первую очередь заменяются подобные манипуляции. Это даже не является профессиями. Это рабочие, разнорабочие. Огромное количество людей высвобождается таким образом. А сами профессии: технолог, мастер, лица принимающие решения – это все равно определенное творчество. Я думаю, что они не скоро заменятся.

- Какой главный и существенный вопрос вам удалось решить в этом году или за последнее время? Какими успехами вы можете похвастаться?

- Южный молочный союз – некоммерческая организация. И по уставу так положено, и это наша миссия, в том числе, образовательная, мы должны внедрять в отрасли самые современные решения, организовать обмен опытом между успешными субъектами, опять же ученых, чтобы доступ был к этим данным. Например, мы ежегодно организуем научно-практические семинары на базе политехнического университета. Есть у нас еще одно важное мероприятие, в этом году оно называлось Третий молочный форум регионов продовольственного конгресса ЕАЭС. Мы провели его вместе с Евразийской экономической комиссией, Росконгрессом и вместе с нашим Национальным союзом производительного молока (Союзмолоко). Еще в составе соорганизаторов у нас был Федеральный научный центр пищевых систем им. В.М. Горбатого Российской Академии Наук. Вместе, в Сириусе, в три дня провели этот форум, обсуждали, в том числе, и проблематику отрасли. Конечно, много вопросов, много вызовов. Чего стоит только вызовы по экологии. Например, мало кому известно или мало кто обращает на это внимание, но очень скоро все холодильники, обеспеченные фреоном, попадут под запрет. Потому что фреоны – это газы, которые оказывают экологическое воздействие. Этот процесс идет уже не один десяток лет, и принимаются соответствующие решения. В 2030 году очередной рубеж будет – уже полный запрет этих установок. И к этому надо быть готовым. Ряд запретов уже сейчас введен, уже сейчас начинают ограничивать ввоз даже этих газов и производство их на тех или иных территориях. Это мировой тренд.

- А молодежь? Сегодняшние зумеры все-таки готовы к трудолюбию? И насколько в отрасль идут молодые специалисты?

- Все меньше неквалифицированного персонала требуется и все больше автоматизации. Поэтому здесь важно даже не просто придет ли молодежь или не придет, а придет ли конкретно тот человек, который сможет организовать работу, взять на себя ответственность, наладить эту работу, повести. И я знаю, что работу по подбору персонала многие начинают еще с вузов. Многие директора даже преподают в университетах и институтах. Есть те, кто выступает в качестве индустриальных партнеров, подбирают кадры, учат их, приглашают на свои предприятия на практику. Нет, я не вижу в этом какой-то проблемы или несоответствия. Есть молодые люди, и они талантливые, умные и ничуть не хуже, чем опытные. А опыт приходит.