Беглецы на «кукурузниках»: как на Кубани два раза угоняли самолеты

Угоны в Краснодарском крае случались

Фото: Иван МАКЕЕВ.

В истории Краснодарского авиаотряда ГВФ («Аэрофлот») остались две поразительные и совершенно непохожие драмы. Одна из них обернулась трагическим прецедентом и открытием огня на поражение, а вторая осталась в архивах как самый нелепый и бессмысленный побег из СССР.

«КП»-Кубань» восстановила хронологию этих закрытых архивных дел, дополнив их деталями громких судебных процессов.

История первая. Смертельное пике Павла Скрылева

13 марта 1967 года на небольшом гражданском аэродроме Агой в Туапсе разыгралась трагедия, которая навсегда изменила систему безопасности советской авиации.

Утро понедельника выдалось солнечным. Пассажирский самолет Ан-2П (пассажирский вариант знаменитого «кукурузника») Краснодарского авиаотряда успешно доставил 10 человек из краевого центра в Туапсе.

Экипаж во главе с командиром Владимиром Мельником высадил людей, сдал борт под охрану технику и отправился в здание аэровокзала перекусить перед обратным вылетом. Топлива в баках оставалось ровно на дорогу до Краснодара.

Буквально через 10 минут тишину аэродрома разорвал рев внезапно запустившегося двигателя. Ошарашенные пилоты выскочили на поле, но их «Аннушка» уже резала крылом воздух и шла на взлет. За штурвалом сидел одиночка - 37-летний бывший военный летчик Павел Скрылев. Из-за проблем со здоровьем и крутого нрава его давно списали на землю, в «Аэрофлот» не брали, и мужчина решился на отчаянный шаг. Он заранее перелез через забор, подошел к самолету и открыл кабину (в те годы ключи ко всем Ан-2 были одинаковыми).

Приказ: «Уничтожить!»

Скрылев взял курс прямо на Турцию. Чтобы обмануть радары ПВО, он демонстрировал чудеса пилотажа - летел над волнами Черного моря на предельно малой высоте, всего в 10-15 метрах от воды.

По тревоге с кубанских военных аэродромов подняли реактивные перехватчики. Но возникла проблема: новейшие советские ракеты с радиолокационным наведением просто «не видели» тихоходную фанерно-тканевую «этажерку» у самой воды. В нейтральных водах, неподалеку от побережья Абхазии, Ан-2 настиг истребитель МиГ-17.

Угнанный Ан-2. Фото: архив

Командование понимало: если самолет пересечет турецкую границу, это станет международным скандалом. Был дан жесткий приказ. Пилот МиГа открыл огонь из бортовых пушек прямо по кабине. От «кукурузника» отлетели куски обшивки, он клюнул носом и рухнул в воду. Скрылев погиб на месте. Это остался единственный в истории СССР случай, когда угнанный гражданский самолет сбили силы ПВО. После этого случая все двери советских самолетов обязали запирать на спецзамки, а ключи сдавать под расписку.

История вторая. На «воздушном такси» за красивой жизнью

Ровно через три года, 27 октября 1970 года, случился совершенно другой перехват, который спецслужбы позже назовут «комедией ошибок». Два двоюродных брата-студента - будущий медик Николай Гилев (21 год) и приборостроитель Виталий Поздеев (20 лет) - грезили о заграничных джинсах, свободе и американской мечте. Диссидентами они не были, семьи имели обеспеченные, но парням было банально скучно в провинции.

Связываться с большими лайнерами они побоялись, выбрав «воздушное такси». Между Керчью и Краснодаром тогда регулярно курсировали крошечные чехословацкие самолетики Let L-200 «Morava», вмещавшие всего пилота и четырех пассажиров. Билет стоил копейки, около пяти рублей. Парни заранее проштудировали летные учебники и выкупили три места на рейс, надеясь лететь наедине с пилотом.

Студенты-угонщики

План едва не сорвался: перед самым вылетом кассир умудрилась подсадить случайного командировочного Юрия Дербенева. Менять план братья не стали. Едва «Морава» взлетела и взяла курс на Краснодар, студенты достали... завернутый в тряпку муляж гранаты и мешок.

Они накинули мешок на голову пилоту Алексею Минченко, требуя развернуть машину на Турцию. Минченко предупредил: «Ребята, горючего в обрез, упадем в море!». Но Гилев сам схватился за штурвал. Самолет едва не свалился в штопор, перепуганные угонщики вернули управление летчику и приказали лететь к туркам. Случайный пассажир Дербенев весь полет просидел тихо, решив, что это учения.

Турецкий плен и возвращение с повинной

«Морава» чудом дотянула до турецкого берега и приземлилась на военном аэродроме близ города Синоп. Угонщики выскочили из салона с криками о свободе, но вместо ковровой дорожки их ждал холодный душ. Турки разоружили парней, поняли, что граната деревянная, и отправили «романтиков» в лагерь для перемещенных лиц. Самолет, пилота Минченко и невольного попутчика Дербенева Турция вернула на Кубань через несколько дней.

Жизнь на «капиталистической чужбине» оказалась суровой. Братья тосковали по дому, не знали языка и через 9 месяцев пришли в советское посольство в Анкаре: «Заберите нас обратно, мы сдаемся».

Открытый судебный процесс над блудными студентами состоялся в сентябре 1972 года. На заседаниях Коллегии по уголовным делам Верховного суда в качестве главного свидетеля выступал тот самый пилот Алексей Минченко, которому парни едва не устроили братскую могилу в Черном море.

Поведение братьев на скамье подсудимых раскололо зал заседаний. Николай Гилев полностью сломался: он показательно и горько раскаялся, активно сотрудничал со следствием и молил о прощении. Совсем иную картину явил Виталий Поздеев. Парень наотрез отказался признавать вину, вел себя вызывающе и прямо в зале суда выкрикивал, что по-прежнему ненавидит советский строй и искренне жалеет лишь о своем слабодушном возвращении.

О них писали турецкие газеты

Советское правосудие учло факт добровольной явки как смягчающее обстоятельство, избавив парней от расстрельной статьи за измену Родине. Гилев получил 10 лет лишения свободы, уехал в колонию в Мордовию, примерно там себя вел и вышел досрочно уже через 6 лет. Поздееву отмерили 12 лет строгого режима. Он отсидел весь свой срок «от звонка до звонка». Выйдя на свободу, бывшие подельники и кузены больше никогда не сказали друг другу ни единого слова, затаив смертельную обиду за испорченные жизни. Рейсы «Морав» на Кубани после этого скандала навсегда свернули.

Кровавый рейс Батуми - Сухуми - Краснодар

Причиной той паники, с которой спецслужбы и кассиры отнеслись к угону маленькой «Моравы», стала страшная драма, разыгравшаяся всего за 12 дней до этого. 15 октября 1970 года произошел первый в истории Советского Союза успешный и при этом кровавый захват пассажирского лайнера.

Самолет Ан-24Б выполнял короткий пригородный рейс №244 по маршруту Батуми - Сухуми - Краснодар. На борту находились 46 пассажиров. Спустя 5 минут после взлета двое пассажиров - литовцы Пранас Бразинскас и его 15-летний сын Альгирдас - подозвали к себе 19-летнюю стюардессу Надежду Курченко. Они вручили ей конверт с печатным требованием передать пилотам приказ: лететь в Турцию, иначе смерть.

19-летняя Надя, у которой через три месяца должна была состояться свадьба, не подчинилась бандитам. Надя бросилась к кабине пилотов и успела захлопнуть прочную дверь, отчаянно преградив собой путь вооруженным преступникам.

«Нападение! Они вооружены!» - это были последние слова отважной девушки, которые успел услышать экипаж.

Разъяренный Пранас Бразинскас в упор расстрелял бортпроводницу из ружейного обреза. Пуля попала Надежде прямо в сердце, она погибла на месте. Прорвавшись в кабину, террористы открыли беспорядочный огонь, тяжело ранив командира корабля, штурмана и бортмеханика. Истекающие кровью пилоты под дулом обреза были вынуждены перелететь границу и посадить самолет в турецком Трабзоне.

Турция отказалась выдать убийц Советскому Союзу, осудив их на смехотворные мягкие сроки, после чего Бразинскасы сбежали в США. Однако возмездие настигло убийцу стюардессы: в 2002 году повзрослевший сын Альгирдас во время бытовой ссоры в Калифорнии насмерть забил своего престарелого отца гантелью и отправился в американскую тюрьму на 20 лет.

Надежда Курченко была посмертно награждена орденом Красного Знамени. Ее имя навсегда вошло в историю отечественной авиации, а пассажиров во всех аэропортах СССР с тех пор начали подвергать тщательному досмотру перед посадкой.