Эффект «Чучела» возвращается: почему старые советы от буллинга больше не работают

Детей тренируют не травить друг друга в школе

Фото: Евгения ГУСЕВА.

В 1984-м фильм Ролана Быкова «Чучело» разделил страну на два лагеря. Одни возмущались: «Вы порочите советских пионеров!». Другие молча плакали и писали в редакции: это правда. Неудобная, но правда. Картина, где героиня Кристины Орбакайте берет на себя чужую вину и сталкивается с бойкотом всего класса, стала приговором детской жестокости. Быков тогда сделал невозможное - показал советскую школу без парадного фасада. Но сорок с лишним лет прошло. Загляните на любую перемену - декорации новые, а сюжет тот же. Толпа, предательство, изгой у окна. Только травят теперь изощреннее. Вместо записок и подножек - закрытые чаты, анонимные ролики, слаженная атака в соцсетях. Затравить человека можно в один клик, не вставая с дивана и не видя, что происходит с ним потом. Буллинг стал круглосуточным. И цифровым. А взрослые десятилетиями отмахивались: «Сами разберутся! Нас тоже дразнили - выросли же людьми». Не всегда вырастали. Кто-то замыкался, кто-то бросал школу, у кого-то ломалась психика. А порой все заканчивалось трагедией. И вот теперь с этой бедой решили бороться не отписками и не очередным циркуляром. Краснодарский край стал пилотной площадкой всероссийского проекта по профилактике буллинга в школах. Если говорить проще - именно на Кубани в 2026–2027 годах обкатывают новую систему, которую потом планируют внедрить во всех регионах страны. Это не разовая акция и не конкурс рисунков на тему дружбы. Это трехступенчатая программа, где на каждом уровне - свои инструменты: анонимная диагностика, простой механизм сигнала о травле и школьные службы примирения, где разруливать конфликты помогают сами дети. «КП»-Кубань» рассказывает, как это происходит.

Градусник для детской души

Травля - она ведь как радиация. Если нет синяка под глазом, то не ощутишь. Драку учитель заметит сразу. А то, как ребенка методично, день за днем, выживают из класса, - нет. Вспомните Маргариту Ивановну из «Чучела». Она искренне не замечала, что Бессольцеву (Чучело) травит вся параллель. Почему? Да потому что у нее билеты в Москву, личная жизнь и школьная рутина. Современный учитель загружен отчетами ничуть не меньше. А дети молчат. Стукачом быть не хочет никто. В пилотных школах начали с анонимного опроса - учеников и родителей. Этакая «температура по классу»: где страшно, где искрит, кто заводила, а кто тихо страдает на последней парте. В декабре опрос повторят. Тогда и станет ясно - помогло или воздух в кабинетах по-прежнему тяжелый.

Кнопка SOS в телефоне

Раньше, чтобы рассказать о травле, подростку надо было совершить почти подвиг. Набраться смелости, прийти к директору, стоять перед взрослыми и, давясь слезами, во всем признаться. Для большинства - барьер непреодолимый. Проще терпеть. Теперь - иначе. Сигнал можно дать без свидетелей и косых взглядов. В школьных чатах появилась закрытая вкладка - жми со смартфона. Да и «ящик доверия» из коридора тоже никуда не делся. Но тут важная оговорка. Одно дело - анонимка, по которой просто присмотрятся к классу. Другое - когда конкретному ребенку нужна реальная защита и психолог. Тогда без имени и фамилии не обойтись. Иначе помочь не получится. Но главное - школьнику больше не надо думать, к какому завучу бежать и какие пороги обивать. Дал знак - дальше школа сама обязана включить алгоритм.

КОНКРЕТНО

«Мы не ищем виноватых, мы спасаем детей»

Как это выглядит в жизни, а не в методичке?

- Главное - перевернуть сознание и уйти от практики, когда мы задним числом разбирали ЧП и искали, кого наказать, - говорит «КП»-Кубань» директор одной из экспериментальных школ Сочи №65 Мария Дрыгун. - Мы не создаем новую карательную комиссию. Берем то, что есть: классных руководителей, психологов, соцпедагогов - и объединяем в одну команду. Тушить конфликт директорским окриком и вызовом родителей на ковер - бесполезно. Только злее будут. Поэтому главная фишка - Школьные службы медиации. И ставка здесь на самих детей.

Старшеклассников учат на «юных переговорщиков» и «юных медиаторов». Психология, бесконфликтное общение, медиативные техники. Из них собирают «группы равных». Психологи не зря говорят: ровеснику, который ходит в тех же кроссовках и говорит на том же сленге, подросток поверит быстрее, чем самому правильному учителю с нотацией. Был бы в классе Лены Бессольцевой такой вот юный переговорщик - глядишь, и перехватил бы лидеров, поговорил по душам со Шмаковой, и не случилось бы коллективного психоза.

Добрая девочка оказалась агрессором

Самое сложное в этой теме - родители. Мамы и папы жертв кричат от боли. Родители агрессоров - в глухой обороне: «Мой ребенок на такое не способен!». Но анонимные опросы заставили многих снять розовые очки. Историей поделилась Наталья – ее дочь учится в экспериментальной школе. Она попросила не называть ее фамилии. - Для меня сентябрь стал громом среди ясного неба, - рассказывает она. - Моя дочка - милая, чуткая, добрая. Бездомных котят подбирала, лечила, плакала над ними. Дома - идеальный ребенок. И тут на кураторском часе мне открывают глаза: моя отличница вместе с подругами травит одноклассницу. Закрытый чат, насмешки над одеждой, бойкот, слезы. Оказывается, детская жестокость бывает очень сытой. И маскируется под что угодно. Мы долго говорили с дочерью. Без криков. Просто плакали вместе. - Цель проекта - не наказать. Никто не собирается при каждой ссоре тащить подростка в отдел по делам несовершеннолетних или ставить на учет, ломая ему биографию. Полиция - крайняя мера. Смысл в другом: поймать конфликт на взлете. И помочь детям остаться людьми, - объясняют в Министерстве образования Краснодарского края.

В любом случае, признание существования буллинга в школах как явления – это уже большая победа!

КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА «Травля - это болезнь всего класса, а не одного ребенка»

- Как специалист я оцениваю этот эксперимент очень позитивно, и вот почему. Главная беда старой школы - карательный подход. Раньше как было? Нашли виноватого, наказали, вызвали родителей на ковер, поставили галочку. Но буллинг - это не просто ссора двух детей, это тяжелая болезнь всего коллектива. И лечить нужно всю систему, – считает клинический и семейный психолог, член Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии Светлана Пригода. - Новый проект хорош тем, что он наконец-то исключает этот формализм. Если проект научит взрослых не прятать голову в песок, а смотреть вместе то же «Чучело» и честно разговаривать - мы снимем школы с этой иглы жестокости.