Записки русской эмигрантки в Канаде: «Язычный» барьер

С некоторых пор я перестала пытаться угадывать национальность прохожих по лицам. В Канаде это не всегда возможно. Я знакома с китаянкой, чисто разговаривающей на английском (который, судя по произношению, для нее явно родной).

Встречаются выросшие в Канаде люди – особенно молодые – со славянской, азиатской, испано-итальянской наружностью и именами. Английский язык для них – first language. Многие даже совершенно не знают языка своего народа.

Несколько лет назад, в России, я много общалась с приезжими американцами, изучавшими русский язык. У меня складывалось впечатление, что избавиться от влияния родного языка на иностранный невозможно. Здесь, в Канаде, я тоже встречала филиппинцев, индусов, китайцев, корейцев, русских, португальцев, говорящих по-английски с сильным акцентом даже через много лет после иммиграции. Я была уверена, что в совершенстве владеть иностранным языком – говорить без сильного акцента и чувствовать все лингвистические тонкости – практически невозможно.

Один американец, преподававший в России английский, говорил, что это «язычный» барьер, который не уничтожается никогда. Это, кстати, тоже хороший пример: как иностранцу понять, чем отличаются слова «язычный» и «языковой», «чувственный» и «чувствительный», «этичный» и «этический»?

Ну, в самом деле, как человек, не «чувствующий» это душой, может понимать все тонкости другого языка? И как он, не привыкнув с детства, может говорить на английском с произношением, свойственным канадцам?

Более того, я думала, что у азиатов особое строение артикуляционного аппарата, что позволяет им произносить порой недоступные для европейца звуки. Но здесь я убедилась, что все это миф. Эта китаянка говорит так, что если бы я впервые слышала ее по телефону, то тут же представила бы себе высокую женщину спортивного сложения, вероятно, рыжую с голубыми глазами, и точно кудрявую. А это маленькая худенькая девушка, естественно, с черными прямыми волосами и черными блестящими глазами. А говорит, как заправская канадка или американка!

И ведь система письма, казалось бы, должна быть недоступна для нее: руки людей азиатских народов устроены так, чтобы есть палочками и писать «палочки», они должны рисовать странные и столь интересно-притягательные для европейца иероглифы. Но ведь пишут же латиницей! Китайский парень, работающий в банке, заполнял документ по-английски немного квадратными буквами, но так лихо, что я едва успевала читать. Выходит, все люди изначально одинаковые, и если их научить, могут говорить и писать на любом языке как родном.

И какой они национальности? Китайско-канадской или канадско-китайской? Как ни странно, но, скорее всего, канадской. А внешность - это не главное.

Различия здесь никого не пугают. И это хорошо, иначе бы все ходили напуганные. Это, конечно, шутка. Но, как и во всех остальных, в ней есть доля правды. Ведь Канада - страна иммигрантов. Иммиграция здесь - не уникальное явление, на которое смотрят с интересом, а основной источник роста населения.

Как сказала Анна, моя новая знакомая из Бразилии, «я новорожденная для Канады, мне всего два месяца в этой стране». «Новорожденная» Анна принесла с собой в эту страну знание трех других языков: португальского, немецкого и французского. Английский она знает на стабильном среднем уровне, одна проблема: путает слова. Ее речь порой выглядит как интернациональная мешанина.

По произношению человека обычно можно понять, кто он: иммигрант или потомок иммигрантов. Я знаю истории нескольких русских семей, которые переехали в Канаду с детьми. Родители говорят со славянским акцентом, а дети иногда едва помнят русский, потому что английский стал им роднее. Причем, это не так уж сильно зависит от возраста. Казалось бы, младенцу легче переучиваться, но много и тех, кто прибыл сюда подростком 10, 12 и даже 16 лет, а разговаривает без малейшего намека на русские корни. Считается, что детям легче. Да, они быстрее вливаются в новую языковую среду. Но из-за этого обычно возникают новые проблемы. Мои филиппинские друзья, которые переехали в Канаду с сыновьями 15, 16 и 17 лет всего два года назад, уже воюют с детьми за то, чтобы они в семье говорили на тагалог. Парни, конечно, обзавелись друзьями, с которыми общаются только по-английски, и говорить на родном языке уже не так круто. Но им еще повезло: трое мальчиков примерно одного возраста могут говорить друг с другом на языке родителей. А мои знакомые из Калгари рассказывали, что их сын, прибывший в Канаду, когда ему было 12, довольно скоро «захромал» в русской грамматике. Он в семье один, родители уже немолодые, вот Саша и рвется к канадским друзьям – и последствия очевидны.

Это тоже один из вопросов, который каждая новая семья Канады вынуждена решать и решает по-своему. Все иммигранты, когда прибывают, находятся примерно в одном положении. Всем приходится адаптироваться, учить язык. Только дети быстрее приспосабливаются и перенимают все из новой среды. Родители хотят поскорее влиться в среду, поощряют детей учить английский, и, как побочный эффект, молодежь забывает родной язык.

Очень жалко, что это так. Люди теряют своеобразие и уникальность своего народа.

Сохранить родной язык во втором или третьем поколении уже невозможно. А ведь Россия – тоже очень многонациональная страна, и большинство татар, чувашей, армян, адыгов и представителей огромного количества других народов, сосуществующих на российской земле, прекрасно владеют как минимум двумя языками. Их дети тоже знают и родной язык и русский. И дети детей – знают.

Так неужели английский настолько сильнее русского, что в Канаде надо забыть родной язык? Мне кажется, что нет. Поэтому я стараюсь пресекать тенденцию беседовать на смеси «французского с нижегородским»: или говорим по-английски, или по-русски, а фразы типа «ты выключил bread-maker?», «у нас сломался dish-washer» или «пойдем сегодня на trail?» должны быть из речи исключены.

Иммигрантам для самореализации в другой стране приходится многое делать заново: нарабатывать пресловутый «канадский опыт», чтобы стать конкурентоспособными на рынке труда, строить круг знакомств, заводить друзей, иногда снова получать образование, искать возможности купить собственное жилье, изучать новый язык. Все это действительно делает всех нас похожими на детей, которым приходится впервые вставать на ноги, учиться понимать мир и общаться с окружающими.

У нас началась новая – канадская жизнь. Иммигранты – младенцы для новой страны.

Только в отличие от младенцев, которых не спрашивают, хотят ли они появиться на свет, иммигрант обычно имеет желание «родиться в Канаде» - и это уже некоторый залог того, что он, как и тысячи других, здесь не случайно, а по доброй воле. Это дает надежду на то, что все эти «дети» вырастут очень хорошими людьми. А о том, какой он на самом деле взрослый и опытный, должен напоминать человеку родной язык.