Женщина под судейской мантиейвидео

Светлана Егорова

Работникам СМИ, кто знаком с судебной иерархией, известно: если краевой суд берется за дело в качестве первой инстанции – это что-то из ряда вон выходящее.

- Самый треш, говоря вашим языком! – подтверждает Светлана Егорова и аккуратно вешает мантию в шкаф.

До недавнего времени она была единственной женщиной в уголовной коллегии, кто судит насильников, отпетых расчленителей, детоубийц и педофилов. Обычно такие процессы закрывают от посторонних, настолько шокирующие детали достают на свет божий его участники.

Корреспонденту «КП»-Кубань» судья рассказала, почему она считает, что такие страшные для обывателя преступления должна рассматривать женщина.

«Как вы с этим живете?»

«Я могу сказать какие-то банальные вещи по поводу выбора своей профессии – детская мечта спасать мир от преступности, любимые детективы Агаты Кристи, где никогда не знаешь, кто убийца...Но отчасти это же так и есть. В Краснодаре есть памятник погибшим участковым, его прототипом стал друг моего дедушки – Иван Трофимович Ковалев. Это светлый образ советского милиционера из маленькой станицы в Лабинском районе, и в детстве я хотела стать «Иваном Трофимовичем»», - смеется Светлана.

Оттуда, из детства, появилось желание разбираться в деталях и судьбах.

«Зачастую в глубине уголовного дела – такая человеческая судьба! Уголовный суд – это же уже следствие чего-то, важна предыстория», - говорит судья.

Она вспоминает, как будучи 21-летней секретарем судебного заседания в Лабинске фиксировала процесс над компанией друзей, несколько дней насиловавших слабовидящую дочь слепых родителей.

«Почти неделю ее держали в каком-то сарае, по очереди насиловали. А в итоге с ней жестоко расправились. С тех пор я не перестаю задавать себе два вопроса, перебрав многие и многие жестокие истории в силу работы: «в какой момент происходит это обесчеловечивание?» и второй: «как с этим можно жить дальше?». Ведь для этой жестокости нет абсолютно никаких поводов. Это не война, где нужно защищать свою жизнь...», - продолжает Светлана.

Судья иллюстрирует это еще одним зверским случаем из практики: двое молодых людей поругались с пожилым человеком, которого знали с детства, живя в сельской местности. В какой-то момент они начали жестоко избивать дедушку, пока тот ни упал замертво.

«К сожалению, очень редко видишь в глазах этих людей искреннее раскаяние. Сейчас чем дольше подозреваемый находится в следственном изоляторе, тем более он юридически подкован. Все знают, про смягчающие обстоятельства, начинают каяться, извиняться. Но в глазах нет искренности! Мне как человеку хочется спросить: «как вы с этим живете?». Потому что говорят что угодно: что я молодой, что у меня семья, остались дети. Но не говорят о том, что горе они принесли в другую семью. Это непостижимая вещь!», - говорит Светлана.

«Мучительно понимать причину преступления»

Одними из самых сложных дел, на которых специализируется коллегия по уголовным делам Краснодарского краевого суда и Светлана Егорова в частности – преступления против половой неприкосновенности детей.

«Эмоционально такие дела, пожалуй, самые сложные. У меня в производстве было дело, где пострадали брат с сестрой – 3 и 4 года. Прямо сейчас в производстве есть дела, где сексуализированное насилие над ребенком длилось годами, с 7 лет девочка росла в этой среде, и сейчас в свои 15 лет вообще не понимает, что есть норма жизни. Чисто по человечески это чрезвычайно сложные дела. Но я думаю, их должна слушать именно женщина-судья. Потому что начиная со следствия на всех этапах с потерпевшими девочками – мужчины. Это ужасное испытание для травмированного ребенка», - признается судья.

Эмпатия у любой матери на подкорке, даже у той, что в судейской мантии.

«Мы скованы рамками процесса с одной стороны. Но несмотря на это, не ограничены в том, чтобы давать какие-то разъяснения, говорить слова поддержки жертвам преступлений, особенно, если это дети», - говорит Светлана.

Однажды в судебном заседании выяснилось, что детоубийца подвергалась сексуальному насилию в приемной семье, а когда выросла, стала для них обузой со своим новорожденным ребенком.

«Это особый случай, который отложился в моем сердце. Был громкий процесс об убийстве матерью своего 2-месячного ребенка в Анапе. 20-летняя молодая мать решила сначала убить малыша, а потом себя. Но сама судьба этой девочки настолько печальна, что становится абсолютно понятно, почему все привело к такому исходу...», - продолжает судья.

Слушать ее показания, говорит Светлана, - то, как она объясняла свой поступок малышу, как купала и пеленала его перед тем, как убить, по-матерински было очень мучительно. Но мне стала понятна первопричина этого страшного преступления, с которым теперь жить юной матери.

«Нужно радоваться простым вещам»

Как же сама судья Светлана Егорова живет с этим знанием настолько несовершенного мира и цинизма его разумных созданий?

«Если я перестану видеть за всеми своими уголовными делами живых людей, соглашусь насчет профессиональной деформации. Но, я надеюсь, этого со мной не произойдет. Среди судей практически нет здоровых людей: наше профессиональное заболевание – сердечные приступы, инсульты...А еще очень много одиноких из числа судей. Но я спасаюсь от теней и призраков своей работы в семье. Иногда возвращаешься домой и радуешься, что можешь наслаждаться абсолютно простыми вещами: погладить кота, посмеяться с дочерью, почитать книгу, полить цветы...».

Судей учат быть беспристрастными. Несмотря ни на что он должен выйти в процесс и сделать свою работу.

«Быть членом семьи судьи – это тяжкий труд, - скажу я вам. Невозможно именем Российской Федерации решать судьбы человеческие, как бы высокопарно это ни звучало, а потом становиться снова девочкой в розовом платье», - завершает наш откровенный разговор Светлана Егорова.